Что-то будет

1.

Сегод­ня при­шлось задер­жать­ся на рабо­те, поэто­му воз­вра­щал­ся домой затем­но. Как все­гда про­хо­дя дво­ра­ми, сей­час покры­ты­ми чер­ней­ши­ми теня­ми, услы­шал в про­ез­де под аркой какую-то воз­ню. Я преду­смот­ри­тель­но отсту­пил глуб­же в тень и снял очки, отблес­ки кото­рых мог­ли выдать моё при­сут­ствие. Из про­ез­да доно­си­лись зву­ки глу­хих уда­ров и всхли­пы­ва­ния. Я совсем зата­ил­ся, вжал­ся в сте­ну и изо всех сил ста­рал­ся удер­жать серд­це хотя бы на уровне коле­нок. Через неко­то­рое вре­мя все зву­ки в про­ез­де стих­ли. Ника­ких уда­ля­ю­щих­ся шагов, бор­мо­та­ния, всхли­пов. Зве­ня­щая ноч­ная тиши­на. «Зата­и­лись, ждут сле­ду­ю­щую жерт­ву» — в ужа­се думал я.

В таком состо­я­нии, вжав­шись в пыль­ную сте­ну мно­го­этаж­ки, я про­вёл очень про­дол­жи­тель­ное вре­мя. Вслу­ши­вал­ся и вгля­ды­вал­ся в зев закруг­лён­но­го свер­ху архи­тек­тур­но­го кап­ка­на. Когда, нако­нец, под дей­стви­ем уста­ло­сти и, про­ве­дён­но­го в пол­ной тишине, вре­ме­ни страх начал отсту­пать, я решил­ся осто­рож­но подой­ти и загля­нуть в про­езд. Ста­ра­ясь дер­жать­ся там, куда про­би­ва­ю­щий­ся сюда свет улич­но­го фона­ря не попа­да­ет, я осто­рож­но подо­шел к арке и быст­ро выгля­нул. Нико­го. Пусто. При­вык­шие уже к тем­но­те гла­за раз­гля­де­ли лишь самый буд­нич­ный заму­со­рен­ный асфальт и облуп­лен­ные сте­ны. Ни сле­да борь­бы, кро­ви, хоть чего-то, что мог­ло ска­зать о при­ро­де слы­шан­ных ранее зву­ков. Сби­тый с тол­ку я бук­валь­но на цыпоч­ках пре­одо­лел про­езд и с дру­гой его сто­ро­ны так­же не обна­ру­жил ниче­го пуга­ю­ще­го.

До род­но­го подъ­ез­да добрал­ся быст­ро и без про­ис­ше­ствий, прав­да всю доро­гу при­слу­ши­вал­ся и при­сталь­но вгля­ды­вал­ся в, такие иллю­зор­ные в све­те туск­лых фона­рей, очер­та­ния окру­жа­ю­ще­го, пыта­ясь раз­гля­деть при­та­ив­шу­ю­ся угро­зу. В подъ­ез­де, за метал­ли­че­ской две­рью с домо­фо­ном, я сра­зу же успо­ко­ил­ся и даже внут­ренне посме­ял­ся над собой. Без про­ис­ше­ствий под­нял­ся на вось­мой этаж. Откры­вая дверь, заме­тил рядом с ней на стене новую над­пись «Что-то будет», сде­лан­ную обыч­ным мар­ке­ром, а затем забот­ли­во раз­ма­зан­ную паль­цем так, что маз­ня скла­ды­ва­лась во всем извест­ные три бук­вы. Попав в квар­ти­ру, я мигом раз­дел­ся, упал в кро­вать и уснул. Но выспать­ся так и не смог, всю ночь сни­лись какие-то рых­лые угро­жа­ю­щие горы.

2.

На сле­ду­ю­щий день всё было хоро­шо. То есть как обыч­но. Утром в подъ­ез­де наткнул­ся на дядю Витю — сосе­да свер­ху. Он при­нял­ся рас­ска­зы­вать мне что-то про содер­жа­ние подъ­ез­да и недву­смыс­лен­но наме­кать на то, что лич­но я вино­ват в том, что на нашем эта­же лам­поч­ка на пло­щад­ке не горит:

— Хоро­шо, дядь Витя, поме­няю на днях, — спеш­но отве­тил я, погля­ды­вая на часы. — Всё, на рабо­ту побе­жал, до сви­да­ния. — И помчал­ся вниз, пере­ска­ки­вая через две сту­пень­ки, чем спро­во­ци­ро­вал дядю Витю что-то нераз­бор­чи­во крик­нуть мне вслед. На рабо­те я пло­до­твор­но пора­бо­тал, попил чаю с кол­ле­га­ми, пооб­суж­дал вся­кие мест­ные и миро­вые ново­сти, в общем, зря вре­ме­ни не терял, и вече­ром с чистым серд­цем отпра­вил­ся домой.

Дома, пер­вый раз за несколь­ко про­шед­ших лет, отклю­чи­ли горя­чую воду, и мне при­шлось, как в ста­рые доб­рые вре­ме­на дела­ла мама, когда хоте­ла меня иску­пать, греть пол­ную кастрю­лю воды на пли­те, а затем раз­во­дить её в боль­шом тазу холод­ной из кра­на. Под ван­ной очень кста­ти обна­ру­жил­ся и ков­шик. Уже выхо­дя из ван­ной ком­на­ты, я вдруг почув­ство­вал, как по спине, меж­ду лопа­ток, про­бе­жал лёг­кий холо­док, но не при­дал это­му ника­ко­го зна­че­ния. Спал тре­вож­но и сно­ва не выспал­ся. На дру­гой день, уже вече­ром после рабо­ты я сто­ял на пло­щад­ке и бил себя по кар­ма­нам в поис­ках клю­ча, как вдруг сза­ди, без пре­ду­пре­жде­ния на меня нале­те­ла Вера Васи­льев­на — сосед­ка дяди Вити с девя­то­го эта­жа.

— Чо встал тут? Прой­ти невоз­мож­но. К стар­шим ника­ко­го ува­же­ния! — Бро­си­ла она, бес­це­ре­мон­но отпи­хи­вая меня со сво­е­го пути. Я про­сто поте­рял дар речи. Вера Васи­льев­на обыч­но все­гда была со мной веж­ли­ва и при­вет­ли­ва. Одна­жды даже при­гла­си­ла к себе домой помочь с уста­нов­кой Скай­па на ком­пью­тер: доч­ка у неё в Аме­ри­ке живёт, а по Скай­пу, гово­рят, зво­нить бес­плат­но… Ну так вот, чаем меня уго­сти­ла со вкус­ны­ми кон­фе­та­ми. А сего­дня вот так, как ледо­кол, нале­те­ла, помя­ла, да ещё и обру­га­ла свер­ху. «Навер­ное, непри­ят­но­сти какие-то» — поду­мал я, но всё-таки немно­го на Веру Васи­льев­ну оби­дел­ся. Дома всё ещё не было горя­чей воды. Я взял теле­фон­ную труб­ку с базы, улёг­ся на диван и набрал номер дяди Вити:

— Алло, дядь Витя, это сосед ваш сни­зу… Да, я. Дядь Витя, а воду горя­чую надол­го отклю­чи­ли? Не отклю­ча­ли? Стран­но, а у меня нет… Да, посмотрѝте… Идёт? Ну лад­но, изви­ни­те, посмот­рю у себя.

В ван­ной я пер­вым делом попро­бо­вал ещё раз открыть кран. Тиши­на. Воды нет. Полез под рако­ви­ну про­ве­рять кра­ны на тру­бах. Вро­де на вид все откры­ты, но для вер­но­сти закрыл и сно­ва открыл их; открыл водо­про­вод­ный кран и вода пошла. На радо­стях сунул руку, что­бы попро­бо­вать тем­пе­ра­ту­ру. Кисть обо­жгло, но не кипят­ком, а жгу­чим холо­дом. Вода была обжи­га­ю­ще ледя­ная. Кран момен­таль­но покрыл­ся тон­ким сло­ем кон­ден­са­та, на кото­ром чет­ко про­смат­ри­ва­лись мои раз­ма­зан­ные отпе­чат­ки паль­цев. Завер­нув кран дру­гой рукой, я сно­ва загля­нул под рако­ви­ну, что­бы про­ве­рить, пра­виль­но ли под­клю­че­ны тру­бы. Всё было пра­виль­но. Сби­тый стол­ку, грея ошпа­рен­ную ладонь под­мыш­кой, я вер­нул­ся к дива­ну и про­вёл оста­ток вече­ра у теле­ви­зо­ра.

3.

Сле­ду­ю­щим вече­ром, воз­вра­ща­ясь с рабо­ты, я заме­тил во дво­ре пред­ста­ви­тель­но оде­то­го муж­чи­ну, кото­ро­го с трёх сто­рон обсту­пи­ли жиль­цы: спи­ной он при­жал­ся к един­ствен­но­му во дво­ре дерев­цу. Начи­на­лась оче­ред­ная встре­ча с пред­ста­ви­те­лем домо­управ­ля­ю­щей ком­па­нии. Я ста­рал­ся избе­гать таких по обык­но­ве­нию шум­ных сбо­рищ, где грань при­ли­чия жиль­ца­ми пре­сту­па­ет­ся регу­ляр­но. Тихонь­ко про­скольз­нув в подъ­езд под несколь­ки­ми осуж­да­ю­щи­ми взгля­да­ми, добрал­ся до квар­ти­ры, быст­ро пере­одел­ся в домаш­нее и с пач­кой сига­рет акку­рат­но выбрал­ся на бал­кон. Там дав­но уже жда­ли меня низ­кий табу­рет и рас­пах­ну­тая окон­ная став­ня, кото­рые поз­во­ля­ли мне отно­си­тель­но неза­мет­но курить и под­слу­ши­вать дво­ро­вые раз­го­во­ры.

На сего­дняш­нем собра­нии гово­ри­ли как все­гда об убор­ке тер­ри­то­рии, о гряз­ных подъ­ез­дах, опла­те обще­до­мо­вых нужд. Умные люди про­си­ли финан­со­вые рас­ход­ные доку­мен­ты. Люди попро­ще тре­бо­ва­ли вер­нуть лиш­ние день­ги. Пред­ста­ви­тель ком­па­нии лов­ко отби­вал­ся, менял темы, давал обе­ща­ния. Но в какой-то момент я заме­тил, что ситу­а­ция нача­ла без осо­бой види­мой (точ­нее, слы­ши­мой) при­чи­ны нака­лять­ся. Из обще­го гула выде­ли­лись три исте­ри­че­ских жен­ских голо­са и один дре­без­жа­щий муж­ской. Вчет­ве­ром они вне­зап­но пошли в контр­ата­ку, поли­вая пред­ста­ви­те­ля ком­па­нии со всех сто­рон непре­рыв­ной чере­дой бес­связ­ных умо­за­клю­че­ний:

— Это что же полу­ча­ет­ся, я одна пен­си­о­нер­ка в квар­ти­ре живу, а в трид­цать пятой трое моло­дых. А за лам­поч­ку в подъ­ез­де поров­ну пла­тим. Где ж это вида­но!?

— Бата­рея дома капа­ет, а они чинить не хотят! Гово­рят, пла­ти­те день­ги за вызов! Вы слы­ха­ли!? А каж­дый месяц я по пять тысяч вам, дар­мо­едам, на что отдаю, спра­ши­ва­ет­ся!?

— Да при совет­ской вла­сти нико­гда не было тако­го бес­пре­де­ла! Все­гда вовре­мя всё дела­лось, и денег бра­ли по сове­сти! А теперь ворьё – куда ни плюнь!
А вот в сле­ду­ю­щий момент слу­чи­лось уж совсем неожи­дан­ное. Я услы­шал сры­ва­ю­щий­ся на крик голос Веры Васи­льев­ны:

— Ну что сто­ишь, гла­за вылу­пил? — я осто­рож­но высу­нул­ся из-за остек­ле­ния и уви­дел, что бед­но­го пред­ста­ви­те­ля плот­но-плот­но при­жа­ли к дере­ву, а Вера Васи­льев­на сто­ит перед ним, упе­рев левую руку в бок, а костяш­кой согну­то­го ука­за­тель­но­го паль­ца пра­вой руки тычет в пере­ли­ва­ю­щий­ся оттен­ка­ми голу­бо­го гал­стук, вися­щий на гру­ди у пред­ста­ви­те­ля управ­ля­ю­щей ком­па­нии. — Нече­го чест­ным людям ска­зать? Подъ­ез­ды мы сами метём! — Тык в гал­стук, — двор сами бла­го­устро­и­ли! — Тык посиль­нее, — Ремонт за свой счёт дела­ем! — Тык, — И такую, — тык, — сво­лочь, — тык, — как ты, — тык, — кор­мим! — Пред­ста­ви­тель управ­ля­ю­щей ком­па­нии чув­ство­вал себя, как при­жа­тый ног­тем клоп. Он изо всех сил вывер­нул­ся в сто­ро­ну, и Вера Васи­льев­на оста­лась лицом к ство­лу с чах­лым дво­ро­вым дерев­цем. Муж­чи­на в голу­бом гал­сту­ке без про­мед­ле­ния прыг­нул в маши­ну, и, не про­ща­ясь, поспе­шил убрать­ся с враж­деб­ной тер­ри­то­рии. В отсут­ствие объ­ек­та для напа­док, жиль­цы момен­таль­но при­тих­ли и нача­ли рас­хо­дить­ся по сво­им делам.

4.

Я проснул­ся посре­ди ночи от ощу­ще­ния тре­во­ги. Открыл гла­за, пере­вер­нул­ся на спи­ну, сло­жил руки на живо­те и упёр­ся взгля­дом в пото­лок. Попы­тал­ся отвлечь­ся, поду­мать о зав­траш­ней рабо­те, о выход­ных, но на ум всё вре­мя при­хо­ди­ла руга­ю­ща­я­ся Вера Васи­льев­на и осталь­ные склоч­ные жиль­цы, как они кри­ча­ли на «синий гал­стук», и бес­по­кой­ство не про­хо­ди­ло, а толь­ко дела­лось ост­рее. Как буд­то при­об­ре­та­ло век­тор. Через несколь­ко минут я уже точ­но мог опре­де­лить, что бес­по­кой­ство исхо­дит из моей ван­ной ком­на­ты. Сна­ча­ла я слег­ка повер­нул­ся на бок и пытал­ся вгля­ды­вать­ся в двер­ной про­ём ком­на­ты. Но так ниче­го и не уви­дел. Затем, не в силах боль­ше тер­петь это зудя­щее чув­ство тре­во­ги, отки­нул оде­я­ло, и сел на кро­ва­ти.

Тре­во­га всё рос­ла и уже почти пре­вра­ти­лась в испуг. От вол­не­ния я начал тереть ладо­ня­ми голые колен­ки, пока­чи­ва­ясь при этом впе­рёд-назад. За пре­де­ла­ми ком­на­ты, в види­мой обла­сти не было ниче­го страш­но­го. В при­хо­жей вид­не­лась часть тум­боч­ки и теле­фон­ная труб­ка на ней. Вдруг ко мне при­шло осо­зна­ние, что в квар­ти­ре кто-то есть. Что едва уло­ви­мый шорох или дыха­ние, кото­рые моё созна­ние отме­та­ет, как незна­чи­тель­ные, под­со­зна­ние вос­при­ни­ма­ет со всей серьёз­но­стью. Я вни­ма­тель­нее при­слу­шал­ся к древ­не­му внут­рен­не­му голо­су. «Прячь­ся», — при­выч­но твер­дил он. С ули­цы послы­шал­ся быст­рый пере­стук каб­лу­ков, а затем истош­ный жен­ский вопль:

— ААААААААААА!!! — Звон­кий крик раз­ре­зал ночь надвое. Я выско­чил на бал­кон. В окнах заго­рал­ся свет. Из сосед­не­го подъ­ез­да выбе­жал мужик в тап­ках, тру­сах и с мон­ти­ров­кой. Он быст­ро про­бе­жал к одно­му выез­ду, затем к дру­го­му. Затем быст­ро обо­шел двор по пери­мет­ру.

— Эй, кто кри­чал? — спро­сил он у дво­ра. Из како­го-то окна ему отве­ти­ли, что вро­де бы кри­ча­ли со сто­ро­ны мусор­ных баков. Мужик скрыл­ся из виду, но ско­ро вер­нул­ся.

— Нет там нико­го.

— Может под­шу­тил кто, — под­ска­за­ла какая-то доб­рая душа. Мужик опу­стил голо­ву и пошар­кал через центр дво­ра к сво­е­му подъ­ез­ду. Про­хо­дя мимо дет­ских каче­лей, мужик вдруг силь­но при­ло­жил­ся мон­ти­ров­кой о пере­кла­ди­ну так, что глу­хое «Дынннн…» запол­ни­ло всё сво­бод­ное про­стран­ство:

— Слы­шишь, шут­ник, — закри­чал мужик, — ещё раз так пошу­тишь, я тебя най­ду, и язык твой пога­ный выдер­ну! Понял! — И он скрыл­ся в подъ­ез­де.

5.

Вече­ром сле­ду­ю­ще­го дня, едва пере­сту­пив порог квар­ти­ры, я почув­ство­вал уже зна­ко­мое бес­по­кой­ство. Я посмот­рел на закры­тую дверь ван­ной ком­на­ты и ост­ро, как вче­ра ночью, почув­ство­вал чьё-то при­сут­ствие. Он сто­ял там, прак­ти­че­ски бес­шум­но, слег­ка пока­чи­вал­ся в такт уда­рам сво­е­го серд­ца, неслыш­но вды­хал и выды­хал.

На этот раз я решил дей­ство­вать реши­тель­но. Боком, не спус­кая глаз с две­ри в ван­ную, я про­шёл на кух­ню и достал из сто­ла боль­шой раз­де­лоч­ный нож. Затем, ста­ра­ясь про­из­во­дить мини­мум шума, подо­шёл к две­ри и, пред­ва­ри­тель­но выста­вив нож перед собой, взял­ся за руч­ку. Руч­ка была непри­выч­но холод­ной. Я быст­ро рас­пах­нул дверь, одно­вре­мен­но делая выпад с ножом впе­рёд и зани­мая двер­ной про­ём. В ван­ной нико­го не было, но под­со­зна­ние отча­ян­но сиг­на­ли­зи­ро­ва­ло об опас­но­сти.

«Он тут, он тут! Сто­ит, смот­рит на тебя!» — кри­ча­ло оно. Я пово­дил ножом из сто­ро­ны в сто­ро­ну. Затем рез­ко руба­нул, и ещё, и ещё раз. Без­успеш­но пыта­ясь достать несу­ще­ству­ю­ще­го чело­ве­ка-неви­дим­ку, несколь­ко минут я «иссле­до­вал» ван­ную, раз­ма­хи­вая ножом. Но, даже убе­див­шись в том, что нико­го нет, я не смог успо­ко­ить­ся. Шестое чув­ство настой­чи­во сиг­на­ли­зи­ро­ва­ло об опас­но­сти. Вко­нец мораль­но исто­щив­шись, я вдруг вспом­нил об одном народ­ном сред­стве от тре­вог: на кухне, где-то в верх­нем ящи­ке, была при­пря­та­на до луч­ших вре­мён пода­рен­ная на Пер­вое мая кол­ле­га­ми бутыл­ка при­лич­но­го конья­ку. После шестой… или вось­мой рюм­ки, бес­по­кой­ство пол­но­стью про­шло. Я пова­лил­ся на диван и захра­пел.

Ночью я проснул­ся абсо­лют­но трез­вый и весь в холод­ном поту от при­снив­ше­го­ся кош­ма­ра, содер­жа­ние кото­ро­го мгно­вен­но уле­ту­чи­лось из памя­ти. Но мало того, что чув­ство стра­ха муча­ло меня во сне, наяву оно пре­вра­ти­лось в пани­че­ский ужас. Мне каза­лось, что вот-вот сей­час кто-то, какие-то неопи­су­е­мые чудо­ви­ща, долж­ны вой­ти в ком­на­ту и разо­рвать меня в кло­чья. Я чув­ство­вал их. Нечто выпол­за­ло из ван­ной ком­на­ты. Нечто боль­шое и бес­фор­мен­ное. Длин­ны­ми щупаль­ца­ми оно цеп­ля­лось за сте­ны и пол и под­тя­ги­ва­ло сле­дом аморф­ное тело.

Ниче­го это­го я на самом деле не видел. Вокруг меня ниче­го не про­ис­хо­ди­ло. Теле­фон­ная труб­ка так и лежа­ла на тум­боч­ке в кори­до­ре. Один тапок валял­ся посре­ди ком­на­ты, а дру­гой воз­ле дива­на, где лежал я, тря­сясь от стра­ха. Вспом­ни­лось дет­ство, когда испу­гав­шись тём­но­го кори­до­ра или теней за окном, я с голо­вой пря­тал­ся под оде­я­ло. Теп­ло посте­ли, и подуш­ка с моим запа­хом быст­ро успо­ка­и­ва­ли и усып­ля­ли. Насто­я­щий я весь съё­жил­ся, заку­тал­ся в тонень­кое оде­яль­це, оста­вив толь­ко малень­кую щель для под­гля­ды­ва­ния, и в таком поло­же­нии замер на кро­ва­ти, пыта­ясь выскольз­нуть из объ­я­тий стра­ха. Но дет­ский страх был наду­ман­ным, а то, что чув­ство­вал я сей­час напо­ми­на­ло ука­за­те­ли целей в ком­пью­тер­ной игре. Такие стре­лоч­ки стра­ха в моей голо­ве, ука­зы­ва­ю­щие на свой источ­ник. Я весь затряс­ся и тихонь­ко захны­кал. Оста­ва­лось наде­ять­ся, что хотя бы рас­свет, как в кино­филь­мах, раз­ве­ет все стра­хи.

Но это слу­чи­лось до рас­све­та. В какой-то момент чув­ства ужа­са и безыс­ход­но­сти отсту­пи­ли, но не исчез­ли совсем. Как буд­то уба­ви­ли гром­кость. Теперь я мог спо­кой­но встать с кро­ва­ти и даже попро­бо­вать уйти. Я встал, схва­тил со сту­ла одеж­ду и стал судо­рож­но, не сни­мая с голо­вы оде­я­ла, стал оде­вать­ся. Затем так же, в виде клас­си­че­ско­го при­ви­де­ния, мел­ки­ми шага­ми про­шел в кори­дор, обул­ся, отпер дверь и толь­ко затем ски­нул оде­я­ло и выско­чил вон. В пять утра во дво­ре, вме­сто того, что­бы пере­ве­сти дыха­ние, успо­ко­ить­ся и собрать­ся с мыс­ля­ми, я ока­зал­ся один на один с тем самым мужи­ком, кото­рый нака­нуне бегал с мон­ти­ров­кой по дво­ру. Сего­дня он этот двор разу­ком­плек­то­вы­вал: с остер­ве­не­ни­ем выкор­чё­вы­вал ограж­де­ния и подел­ки из ста­рых покры­шек и ски­ды­вал их в одну боль­шую кучу. Зави­дев меня, мужик на две секун­ды замер, а потом обра­тил­ся ко мне:

— Ну что смот­ришь, а? Осуж­да­ешь меня? Дума­ешь, что я кра­со­ту вашу пор­чу, — гово­ря так, он поне­мно­гу начи­нал заво­дить­ся. — А я устал уже жить так! В чужом дерь­ме пла­вать. Ты дума­ешь покрыш­ки эти кра­ше­ные — укра­ше­ние? Да ни чер­та подоб­но­го! — крик­нул он, выдёр­ги­вая из зем­ли, пред­ва­ри­тель­но под­ко­пан­ную, послед­нюю покрыш­ку. — Мусор это! пона­та­щи­ли пол­ный двор мусо­ра! Помо­ев! И раду­е­тесь теперь. А мне это не нуж­но. Я хочу нор­маль­ный двор! И имею пра­во! Живу здесь и пра­во имею решать, зна­чит! Хочешь уви­деть моё реше­ние? Вот, смот­ри! — и он достал невесть отку­да кани­стру бен­зи­на, обиль­но полил кучу покры­шек, а затем под­жег всё. Послы­шал­ся гро­хот откры­ва­е­мо­го окна, а затем крик:

— Ты что же это дела­ешь, сво­лочь!? — кри­ча­ла моло­дая жен­щи­на с тре­тье­го эта­жа, у кото­рой я пери­о­ди­че­ски поку­пал домаш­ние моло­ко и яйца.

— Я живу здесь, имею пра­во! — Зары­чал мужик.

Нача­лась пере­бран­ка. Вни­ма­ние его пере­клю­чи­лось с меня на жен­щи­ну, что поз­во­ли­ло мне быст­ро поки­нуть двор. Куда в такую рань пой­ти я не знал, поэто­му отпра­вил­ся про­сто гулять по ули­цам. Пока путь мой лежал вдоль круп­ных улиц, всё было нор­маль­но: я начал поне­мно­гу успо­ка­и­вать­ся, даже радо­вать­ся кра­со­те утрен­не­го горо­да. Но сто­и­ло мне сой­ти на ули­цы помень­ше и в моей голо­ве сно­ва вспых­ну­ли ука­за­те­ли из стра­ха. Почти в каж­дом дво­ре я мог точ­но опре­де­лить место, отку­да рас­пол­за­ют­ся эти неви­ди­мые тва­ри. Сде­лав по горо­ду боль­шой трёх­ча­со­вой круг, я вер­нул­ся во двор. Уже на под­хо­де, уви­дев над дома­ми столб густо­го чер­но­го дыма и не уви­дев ни пожар­ных, ни мили­ции я завол­но­вал­ся. Подой­дя же вплот­ную, про­сто опе­шил: во дво­ре про­ис­хо­ди­ла насто­я­щая свал­ка.

Люди ора­ли, дра­лись, лома­ли, что ещё не было сло­ма­но, бро­са­лись из окон посу­дой и мебе­лью. Не сни­жая ходу, я вбе­жал в бур­ля­щую тол­пу. Тут же на меня кину­лись три чело­ве­ка. Я рва­нул­ся впе­рёд и ока­зал­ся как раз у сво­е­го подъ­ез­да. Быст­ро ткнул таб­лет­кой в счи­ты­ва­тель и, не услы­шав ответ­но­го сиг­на­ла, рва­нул дверь на себя. Она лег­ко под­да­лась: домо­фон был выве­ден из строя и довод­чик вырван с мясом. Ока­зав­шись в квар­ти­ре, я запер дверь и, не разу­ва­ясь, кинул­ся в ком­на­ту. В сума­то­хе я совер­шен­но не обра­щал вни­ма­ния на вер­нув­ший­ся страх. Вынув из импро­ви­зи­ро­ван­но­го «сей­фа» всю налич­ность, я бро­сил­ся в кори­дор за поход­ным рюк­за­ком. В этот момент в дверь нача­ли дол­бить­ся. От неожи­дан­но­сти меня про­шиб холод­ный пот. Я не гля­дя ски­дал в рюк­зак все кон­сер­вы с кух­ни, фут­бол­ки и шта­ны из тум­боч­ки в кори­до­ре. Заки­нув рюк­зак на пле­чи, я с силой открыл дверь.

— Ах ты, сучо­нок! — Заре­вел отле­тев­ший от две­ри дядя Витя, под­ни­ма­ясь. Но я уже был эта­жом ниже. На тре­тьем эта­же были откры­ты все две­ри, пере­го­ра­жи­вая пло­щад­ку, а на лест­ни­це сто­я­ла тол­стен­ная баба со скал­кой в руках. Я прыг­нул на неё с вер­хуш­ки лест­нич­но­го про­лё­та, раз­вер­нув­шись в полё­те рюк­за­ком впе­рёд и обхва­тив рука­ми голо­ву. Баба истош­но заво­пи­ла и пова­ли­лась с лест­ни­цы. Я, чудом не сло­мав шею, зале­тел в чью-то квар­ти­ру. Выско­чив сно­ва на пло­щад­ку, я сно­ва кинул­ся вниз, к выхо­ду.

— Дер­жи­те его! — заорал с бал­ко­на дядя Витя, когда я выбе­жал во двор. — Он украл ваши день­ги! Пол­ный рюк­зак набил!

Со всех сто­рон ко мне кину­лись люди с озве­рев­ши­ми мор­да­ми. При­шлось бро­сить в одно­го рюк­за­ком и, пока он замеш­кал­ся, про­бе­жать мимо. Уже нахо­дясь на углу дома, кра­ем гла­за я уви­дел креп­ко­го муж­чи­ну, вски­ды­ва­ю­ще­го писто­лет. «Навер­ное, поли­цей­ский, живёт здесь» — поду­мал я. Раз­дал­ся выстрел и я упал, ране­ный в ногу. «Поли­цей­ский» под­ско­чил ко мне, вынул из кар­ма­на нож в сти­ле хай-тек, такой, какие про­да­ют­ся в мага­зи­нах подар­ков для муж­чин, и с раз­ма­ху вон­зил его мне в грудь. Он безум­но рас­сме­ял­ся, вско­чил и побе­жал даль­ше, стре­ляя из табель­но­го писто­ле­та во все сто­ро­ны. Уже теряя созна­ние, я уви­дел, как Вера Васи­льев­на впи­ва­ет­ся зуба­ми в лицо незна­ко­мой жен­щи­ны.

Поде­лить­ся:

Добавить комментарий

Поля "Имя" и "E-mail" - не обязательные