На огонёк

Приро­ду я любил с дет­ства. На каж­дые кани­ку­лы отпра­ши­вал­ся у роди­те­лей поехать к бабуш­ке в дерев­ню. Да и в шко­ле нико­гда не упус­кал шан­са поехать на при­ро­ду вме­сте с клас­сом. И даже когда пошел рабо­тать, то все­гда нахо­дил вре­мя на недель­ку съез­дить с кол­ле­га­ми на море или в лес. Вот и этим летом, уже с само­го июня, я заго­рел­ся съез­дить за гри­ба­ми. Спла­ни­ро­вал все до мель­чай­ших подроб­но­стей: подал заяв­ле­ние началь­ству, уго­во­рил дру­га ехать со мной, выспро­сил у зна­ко­мых мужи­ков про гриб­ные места, собрал сна­ря­же­ние (нато­чил ножи, достал вед­ра и кор­зи­ны, даже нашел в гара­же пле­те­ную заплеч­ную кор­зи­ну). И стал ждать.

Лет­ние дни тяну­лись невы­но­си­мо дол­го. При­хо­ди­лось целый день раз­гре­бать воро­хи бумаг. Кон­ди­ци­о­нер натуж­но ревел, выжи­мая из себя послед­ние частич­ки холо­да. Вре­ме­на­ми он икал и начи­нал дро­жать всем сво­им кор­пу­сом, в такие момен­ты офис зами­рал, и каж­дый работ­ник вни­ма­тель­но при­слу­ши­вал­ся к гро­хо­ту кон­ди­ци­о­не­ра. Вот так скуч­но и при­шел ко мне август, а за ним и вре­мя мое­го отпус­ка.

Витя заехал за мной в пять утра, и мы понес­лись. До места добра­лись толь­ко позд­но вече­ром. Рядом с лесом сто­я­ла доволь­но при­лич­ная дере­вуш­ка, и мы с Вить­ком реши­ли поис­кать там место, где мож­но было бы пере­но­че­вать. У мест­ных узна­ли, что есть в деревне одна госте­при­им­ная пожи­лая пара и напра­ви­лись пря­мо туда. Хозяй­ка с радо­стью согла­си­лась нас при­ютить и при­ня­лась накры­вать на стол, что­бы накор­мить нас ужи­ном. Я было хотел отка­зать­ся, но заме­тил, как хозя­ин, гля­дя на меня, отри­ца­тель­но пока­чал голо­вой — отка­зы­вать­ся, мол, бес­по­лез­но. Так мы втро­ем — я, Витек и Миха­ил Афа­на­сье­вич сели ужи­нать, а Любовь Пет­ров­на ушла на кух­ню и нача­ла уси­лен­но гре­меть там посу­дой (Види­мо не желая мешать чисто муж­ско­му раз­го­во­ру)

— Ну и по что же вы, ребят­ки, к нам в такую глу­хо­мань заеха­ли — начал раз­го­вор Миха­ил Афа­на­сье­вич

— Да, вот — отве­чал я — нашли недель­ку сво­бод­ную, да выбра­лись на при­ро­ду, за гри­боч­ка­ми. А у вас тут, гово­рят, самые луч­шие гри­бы.

-Так то он так, да не совсем так. Послу­шай­те луч­ше, что ска­жу…

На кухне вне­зап­но все смолк­ло, а потом отту­да донес­ся сер­ди­тый голос хозяй­ки.

— Опять ты сво­и­ми небы­ли­ца­ми, да сказ­ка­ми доб­рым людям голо­ву будешь моро­чить?!

— Ниче­го это не небы­ли­цы. А ты не лезь туда, где ниче­го не пони­ма­ешь. Я трид­цать лет жиз­ни на это потра­тил, а она взду­ма­ла меня учить — ска­зал он уже в нашу сто­ро­ну — Молод я еще был, инсти­тут толь­ко-толь­ко кон­чил. Со шко­лы я еще падок был до вся­ких дико­вин. В газе­тах-то рань­ше об этом не писа­ли. В вой­ну, конеч­но, отво­е­вал на Даль­нем Восто­ке — тут, зна­чит… В При­мо­рье… Да-а.

И Миха­ил Афа­на­сье­вич погру­зил­ся в пучи­ну нахлы­нув­ших вос­по­ми­на­ний. А пока он сидел так, меч­та­тель­но уста­вив­шись бле­стя­щи­ми гла­за­ми куда-то в про­стран­ство, мы с Вить­кой смог­ли в подроб­но­стях рас­смот­реть един­ствен­ную ком­на­ту.

Ком­на­та была доволь­но про­стор­ная. В ней лег­ко уме­щал­ся огром­ный стол (чело­век на два­дцать как мини­мум) за кото­рым мы сиде­ли, боль­шой диван совет­ско­го про­из­вод­ства (весив­ший, навер­ное, око­ло тон­ны), теле­ви­зор у сте­ны на тум­боч­ке, пись­мен­ный стол с ком­пью­те­ром у про­ти­во­по­лож­ной сте­ны (ком­пью­тер, конеч­но, не самый совре­мен­ный, но и не «Элек­тро­ни­ка»), пара кар­тин, да ковер. Пол дере­вян­ный, кра­ше­ный.

…- Так вот, ребя­та — Миха­ил Афа­на­сье­вич начал гово­рить так неожи­дан­но, что я аж вздрог­нул — после вой­ны сра­зу пошел я рабо­тать. Да никак, виш ты, под­хо­дя­щей рабо­ты себе най­ти не мог. Ездил по стран взад-впе­ред. Пере­би­вал­ся зара­бот­ка­ми вся­ки­ми слу­чай­ны­ми. Да. Так вот, путе­ше­ство­вал я мно­го. И любил я в каж­дом горо­де, где уда­ва­лось задер­жать­ся подоль­ше, выспра­ши­вать про вся­кие вещи фан­та­сти­че­ские. А как толь­ко узна­вал о чем-нибудь таком, как тут же хотел посмот­реть на это соб­ствен­ны­ми гла­за­ми. Да, ребя­та, мно­го я пови­дал за те трид­цать лет. Был я и в Даль­не­гор­ске на высо­те 611, дове­лось даже лета­ю­ще­го чело­ве­ка посмот­реть над рекой Гили, видел кру­ги на кол­хоз­ных полях и на при­ви­де­ний с НЛО я насмот­рел­ся в сво­ей жиз­ни. Дове­лось даже за гра­ни­цей разок побы­вать — в Мек­си­ке. Был в тамош­нем Тео­ти­уа­кане, смот­рел на пира­ми­ды. А вот как вы дума­е­те, сколь­ко мне лет? — неожи­дан­но спро­сил он у нас.

— Ну… лет 65 — отве­тил я, вгля­ды­ва­ясь в лицо ста­ри­ка. И мне пока­за­лось вдруг, что ему намно­го боль­ше чем 65.

— Нет. — про­сто ска­зал Миха­ил Афа­на­сье­вич — мне 94 года. А дело было так.… Был я как раз в Мек­си­ке. Лазил вокруг этих пира­мид, осмат­ри­вал каж­дый сан­ти­метр и вот наткнул­ся на неболь­шой рису­нок, солн­це на нем, типа, было нари­со­ва­но, кото­рое от зака­та к вос­хо­ду дви­га­лось — наобо­рот, зна­чит, а рядом — кноп­ка. Вот как есть самая насто­я­щая кноп­ка. И я, есте­ствен­но, на нее нажал. Часть сте­ны пира­ми­ды ушла куда-то вниз, обра­зо­вав неболь­шой двер­ной про­ем. Кори­дор за две­рью рез­ко ухо­дил вниз под пира­ми­ду и окан­чи­вал­ся огром­ным залом. Лишь толь­ко я выбрал­ся из кори­до­ра в зал, в глу­бине что-то щелк­ну­ло, и по жело­бу, что тянул­ся вдоль сте­ны, побе­жал огонь, осве­щая зал, запол­нен­ный камен­ны­ми зер­ка­ла­ми, какие я видел на Тибе­те, толь­ко в десят­ки раз мень­ше. Зер­ка­ла были сори­ен­ти­ро­ва­ны в сто­ро­ну неболь­шо­го воз­вы­ше­ния, на кото­рое, види­мо, кто-то дол­жен был ста­но­вить­ся. Ну, я и решил побыть этим кем-то. И толь­ко сту­пил обе­и­ми нога­ми на «пье­де­стал», как он опу­стил­ся вниз и слил­ся с полом. В глу­бине пира­ми­ды что-то вздрог­ну­ло, и зара­бо­та­ли гигант­ские меха­низ­мы. В потол­ке зала открыл­ся люк, и через него внутрь попа­ло немно­го сол­неч­но­го све­та. Свет попа­дал на одно из камен­ных зер­кал. А я так и сто­ял стол­бом на одном месте и гла­зел на все это чудо. И ту я почув­ство­вал, как зал напол­ня­ет­ся энер­ги­ей. Энер­гия стру­и­лась со всех сто­рон и была почти ося­за­е­ма. Энер­гия про­хо­ди­ла через меня, и я чув­ство­вал, как про­па­да­ет уста­лость, как мыш­цы нали­ва­ют­ся силой. Я помо­ло­дел лет на два­дцать за несколь­ко минут. Когда все закон­чи­лось, я выбрал­ся нару­жу и вер­нул­ся в гости­ни­цу. Из зер­ка­ла в ван­ной на меня смот­рел моло­дой два­дца­ти­лет­ний парень, а из пас­пор­та пяти­де­ся­ти­лет­ний ста­рик. На той же неде­ле я вер­нул­ся в Рос­сию. С это­го момен­та нача­лась моя новая жизнь без НЛО, при­ви­де­ний и зате­рян­ных циви­ли­за­ций. Я зажил нор­маль­ной жиз­нью, устро­ил­ся на хоро­шую рабо­ту и женил­ся на Любе. А как вышел на пен­сию, пере­брал­ся с ней сюда, побли­же к при­ро­де, чисто­му воз­ду­ху и здо­ро­во­му обра­зу жиз­ни — в пыш­ной боро­де Миха­и­ла Афа­на­сье­ви­ча про­мельк­ну­ла весе­лая улыб­ка, но тут же исчез­ла. Он стал очень серье­зен — Не сове­тую я вам, ребя­та, ходить в наш лес. Гри­бы тут, конеч­но, самые луч­шие, но неспро­ста все это.…Эх.… Живет в нашем лесу что-то недоб­рое. В году как мини­мум десять чело­век про­па­да­ет в лесу. В этом году семе­рых уже хва­ти­лись, а идти искать никто не хочет, боят­ся все — ска­зав так, Миха­ил Афа­на­сье­вич встал, потя­нул­ся и, подав­ляя гигант­ский зевок, ска­зал — Ну все, ребя­та, позд­но уже, давай­те-ка уже спать.

Из спаль­ни вышла Любовь Пет­ров­на, неся в руках про­сты­ню, два мах­ро­вых оде­я­ла и две подуш­ки. Она ска­за­ла, что мы будем спать здесь на диване. Дождав­шись пока мы уля­жем­ся, Миха­ил Афа­на­сье­вич выклю­чил в ком­на­те свет, поже­лал нам «спо­кой­ной ночи» и ушел в спаль­ную.

Уже засы­пая, я услы­шал голос Вити:

— Ну что, ты пове­рил это­му ста­ри­ку?

— Ско­рее все­го, нет — отве­тил я

— Так идем зав­тра?

— Конеч­но.

И мы усну­ли в пред­вку­ше­нии зав­траш­не­го похо­да за гри­ба­ми.

* * *

Витя раз­бу­дил меня в шесть утра. Мы быст­ро собра­лись, попро­ща­лись с хозя­е­ва­ми и уже через два­дцать минут были на опуш­ке леса. Высо­кие строй­ные дере­вья и впрямь заво­ра­жи­ва­ли и при­тя­ги­ва­ли. Кустар­ни­ка под дере­вья­ми прак­ти­че­ски не было, ковер изо мха мяг­ко пру­жи­нил под нога­ми. Тихая охо­та нача­лась. Сна­ча­ла мы с Вить­ком ста­ра­лись изо всех сил набрать поболь­ше. Но гри­бов было так мно­го, что сорев­но­вать­ся в коли­че­стве гри­бов было бес­по­лез­но, и мы ста­ли сорев­но­вать­ся в коли­че­стве набран­ных кор­зин, а гри­бы про­сто ссы­па­ли в багаж­ник маши­ны. Вско­ре я так увлек­ся этой гон­кой, что пере­стал заме­чать перед собой что-либо, кро­ме гри­бов. И когда в оче­ред­ной раз под­нял голо­ву, что­бы посмот­реть, в какую сто­ро­ну бежать к машине, то сра­зу понял, что заблу­дил­ся. По несколь­ку минут я вгля­ды­вал­ся в каж­дую из сто­рон све­та, пыта­ясь раз­гля­деть хоть какой-нибудь намек на обрат­ную доро­гу. Но тако­вых побли­зо­сти не ока­за­лось. Тогда я усел­ся под дере­во и стал ждать. Два часа я про­сто так валял­ся на мяг­ком мху; потом вспом­нил сло­ва Миха­и­ла Афа­на­сье­ви­ча о том, что все в деревне боят­ся ходить в лес, а зна­чит, искать меня не будут еще очень дол­го. Может быть даже вооб­ще не будут. За два часа замет­но потем­не­ло и похо­ло­да­ло. Я посмот­рел на часы. Они пока­зы­ва­ли две­на­дцать.

«Вот блин, неуже­ли гро­за? Толь­ко это­го мне и не хва­та­ло для пол­но­го сча­стья», — поду­мал я.

Но дождя не было. Вме­сто него подул про­ни­зы­ва­ю­щий холод­ный ветер. Сидеть и ждать даль­ше ста­ло совер­шен­но невоз­мож­но. Раз ветер дует отту­да, зна­чит в той сто­роне и выход. Сде­лав такой вывод, я попы­тал­ся идти про­тив вет­ра, но тот был настоль­ко силен, что через пять минут борь­бы со сти­хи­ей я совер­шен­но вымо­тал­ся и поспе­шил укрыть­ся от вет­ра за бли­жай­шим дере­вом. Пере­дох­нув минут два­дцать, я сде­лал вто­рую попыт­ку про­рвать вет­ря­ной фронт, но ветер рез­ко уси­лил­ся, и мне не уда­лось сдви­нуть­ся даже на сан­ти­метр. Еще через неко­то­рое вре­мя подул дру­гой ветер — сбо­ку. Такой же холод­ный. Изо рта выры­вал­ся густой пар, я весь поси­нел и тряс­ся за сво­им дере­вом, как оси­но­вый лист. Боль­ше тер­петь было нель­зя, и я побе­жал прочь от вет­ра, вглубь леса. Боко­вой ветер тут же стих. Дышать ста­ло лег­че. Бежал дол­го, не раз­би­рая доро­ги, пока не начал спо­ты­кать­ся на каж­дом шагу. Оста­но­вив­шись, пер­вым делом посмот­рел на часы. Поло­ви­на вто­ро­го ночи, черт, как быст­ро про­ле­те­ло вре­мя. Несмот­ря на позд­ний час, вокруг было доволь­но свет­ло. Все вокруг осве­щал необы­чай­но мяг­кий зеле­ный свет. По запа­ху и это­му непри­выч­но­му све­ту я понял, что забрел на боло­то в глу­бине леса. Вот тут мне и прав­да ста­ло страш­но. В этом месте каж­дый невер­ный шаг мог при­не­сти смерть. Подо­брав доволь­но длин­ную и доста­точ­но проч­ную вет­ку, я стал осто­рож­но про­би­рать­ся даль­ше. Отвлек­шись в какой-то момент от доро­ги, я вдруг заме­тил мельк­нув­ший меж­ду дере­вьев ого­нек. При­смот­рев­шись, я заме­тил сла­бое мер­ца­ние там, где толь­ко что видел ого­нек. Мед­лен­но, осто­рож­но ощу­пы­вая пал­кой влаж­ный мох под нога­ми, я стал про­дви­гать­ся к све­ту. Теперь уже впе­ре­ди я ясно раз­гля­дел костер и чело­ве­ка, кото­рый мир­но сидел у огня и с инте­ре­сом раз­гля­ды­вал меня. Я подо­шел к кост­ру и посмот­рел на незна­ком­ца. Он утвер­ди­тель­но кив­нул. Я сел побли­же к огню и стал греть­ся, изред­ка погля­ды­вая на охот­ни­ка. Он выгля­дел как типич­ный охот­ник-гриб­ник, немно­го ста­ро­мод­ный, но это мож­но было спи­сать на воз­раст. Широ­ко­по­лая шля­па, «болот­ни­ки», сукон­ная вет­ров­ка на теп­лый сви­тер, армей­ские шта­ны и люби­мая «дву­ствол­ка». Не хва­та­ло толь­ко соба­ки — уша­сто­го спа­ни­е­ля, обню­хи­ва­ю­ще­го непо­да­ле­ку сле­ды мышей, белок и вальд­шне­пов. Он спо­кой­но сидел на бревне перед костром, жарил сосис­ку на палоч­ке, и отблес­ки кост­ра пля­са­ли в его гла­зах…

Доев сосис­ку, охот­ник достал из-за брев­на неболь­шой чай­ни­чек и пове­сил его над костром. Затем повер­нул­ся ко мне, всем сво­им видом пока­зы­вая, что хочет начать раз­го­вор. Я не воз­ра­жал.

— Каким это вет­ром вас занес­ло в такую глушь? — спро­сил он совер­шен­но спо­кой­ным тоном, но, как буд­то не нароч­но, под­чер­ки­вая сло­во «вет­ром».

— Да вот, пошел с дру­гом за гри­ба­ми — Я при­дви­нул­ся бли­же к огню, — а вер­нусь, види­мо, с охо­ты.

— А я и думаю: чой-то ты так стран­но одет?

И в самом деле, спор­тив­ный костюм, крос­сов­ки и кеп­ка — не самая под­хо­дя­щая одеж­да для ноч­ных про­гу­лок по боло­ту.

— А вы чем тут зани­ма­е­тесь? — в свою оче­редь спро­сил я.

— Да так…уточки, белоч­ки вся­кие — отве­тил он. — Есть тут в лесу круп­ное озе­ро, там утки часто оста­нав­ли­ва­ют­ся. Чай заки­пел. Будешь?

— С удо­воль­стви­ем!

Сле­ду­ю­щие два­дцать минут про­шли в пол­ном бла­жен­стве и еди­не­нии с при­ро­дой. Креп­кий чай вер­нул силы физи­че­ские и умствен­ные. По окон­ча­нии чае­пи­тия охот­ник мол­ча полез в палат­ку, но, заме­тив что я остал­ся сидеть у огня, оста­но­вил­ся.

— А ты чего, при­гла­ше­ния ждешь? Зале­зай, места всем хва­тит.

Уже засы­пая, я услы­шал голос охот­ни­ка:

— Если пой­дешь в ту сто­ро­ну, куда голо­вой лежишь, вый­дешь пря­мо к деревне, а там уж сам решишь, куда даль­ше…

Утро выда­лось холод­ным. Я почув­ство­вал это пре­дель­но отчет­ли­во, так как проснул­ся не в палат­ке в теп­лом спаль­ни­ке, а лежа на холод­ном мок­ром мху. Встав и осмот­рев­шись, я понял, что ниче­го не понял. От вче­раш­ней сто­ян­ки охот­ни­ка остал­ся толь­ко кон­чик брев­на, тор­ча­щий из болот­ной жижи непо­да­ле­ку. Даже костер исчез бес­след­но. Сра­зу вспом­нил­ся дед, у кото­ро­го мы ноче­ва­ли и его сказ­ки. При­ве­дя, в кон­це кон­цов, свои мыс­ли в поря­док, я вспом­нил, в какую сто­ро­ну спал голо­вой и через 15 минут в про­бе­лы меж­ду дере­вья­ми ста­ли вид­ны серые гли­ня­ные сте­ны и соло­мен­ные кры­ши неук­лю­жих лаба­зов, выстро­ив­ших­ся вдоль един­ствен­ной ули­цы, упи­рав­шей­ся обо­и­ми кон­ца­ми в лес. Навстре­чу мне вышла вся дерев­ня. Люди с угрю­мы­ми лица­ми мол­ча сто­я­ли и жда­ли, когда я подой­ду. Через два часа пре­бы­ва­ния в селе­нии я пони­мал еще мень­ше, чем когда проснул­ся на све­жем воз­ду­хе. Дере­вен­ские неустан­но ходи­ли, наблю­да­ли за мной. А когда я спра­ши­вал у кого-нибудь, как добрать­ся до опуш­ки, то чув­ство­вал на себе сочув­ствен­ные взгля­ды мест­ных и слы­шал тихие оха­нья за спи­ной. На вопрос отве­та так и не полу­чал. От болот­ных испа­ре­ний страш­но раз­бо­ле­лась голо­ва. К вече­ру я уже более-менее свык­ся с окру­жа­ю­щей обста­нов­кой и даже был устро­ен на ночь в сво­бод­ном доме на краю селе­ния.

На сле­ду­ю­щий день я сно­ва при­нял­ся допы­ты­вать­ся у мест­ных, как выбрать­ся из леса и полу­чил нако­нец-то несколь­ко доволь­но одно­об­раз­ных, но внят­ных отве­тов: «Никак» или «Забудь об этом». На неиз­мен­но сле­ду­ю­щий затем от меня вопрос «поче­му?» никто не отве­чал. Все как один посы­ла­ли меня в дом Ска­зоч­ни­ка (не могу пове­рить, что я так напи­сал, но что-то ниче­го боль­ше на ум не при­хо­дит — авт.).

Подой­дя к дому Ска­зоч­ни­ка, я посту­чал в дверь и, не дожи­да­ясь при­гла­ше­ния, вошел. У про­ти­во­по­лож­ной сте­ны сто­ял про­стой дере­вян­ный стол. За сто­лом сидел при­лич­но­го вида пожи­лой муж­чи­на, оде­тый совсем не по-дере­вен­ски и выгля­дев­ший ско­рее, как бан­ков­ский слу­жа­щий.

— Про­шу вас, сади­тесь — он ука­зал на стул напро­тив, — вы, веро­ят­но, при­шли задать мне вопрос «Как отсю­да выбрать­ся?», — я утвер­ди­тель­но кив­нул, — Тогда я рас­ска­жу вам одну исто­рию. Толь­ко дослу­шай­те до кон­ца и не пере­би­вай­те. В кон­це вы полу­чи­те ответ.

— Согла­сен.

И он начал рас­сказ: На всей зем­ле был один язык и одно наре­чие. Дви­нув­шись с восто­ка, люди нашли в зем­ле Сен­на­ар рав­ни­ну и посе­ли­лись там. И ска­за­ли друг дру­гу: наде­ла­ем кир­пи­чей и обо­жжем огнем. И ста­ли у них кир­пи­чи вме­сто кам­ней, а зем­ля­ная смо­ла вме­сто изве­сти. И ска­за­ли они: постро­им себе город и баш­ню, высо­тою до небес, и сде­ла­ем себе имя, преж­де неже­ли рас­се­ем­ся по лицу всей зем­ли. И сошел Гос­подь посмот­реть город и баш­ню, кото­рые стро­и­ли сыны чело­ве­че­ские. И ска­зал Гос­подь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что нача­ли они делать, и не отста­нут они от того, что заду­ма­ли делать; сой­дем же и сме­ша­ем там язык их, так что­бы один не пони­мал речи дру­го­го. И рас­се­ял их Гос­подь отту­да по всей зем­ле; и они пере­ста­ли стро­ить город и баш­ню. Посе­му дано ему имя: Вави­лон, ибо там сме­шал Гос­подь язык всей зем­ли, и отту­да рас­се­ял их Гос­подь по всей зем­ле. Но ибо любит Все­ми­ло­сти­вый детей сво­их, что­бы не сги­ну­ли они в ски­та­ньях, дал Гос­подь каж­до­му наро­ду хра­ни­те­лей — анге­лов, сошед­ших на зем­лю, дабы они учи­ли людей. Шли века, наро­ды умно­жа­лись, а анге­лы по-преж­не­му неот­ступ­но пре­бы­ва­ли в миру, каж­дый в сво­ём наро­де, пре­умно­жая зна­ния и веру.

Но сами того не осо­зна­вая, анге­лы, так дол­го нахо­дясь сре­ди людей, ста­ли под­да­вать­ся и люд­ским стра­стям. В те вре­ме­на про­изо­шли пер­вые кон­флик­ты меж­ду анге­ла­ми и пер­вые вой­ны сре­ди людей. Каж­дый ангел хотел самой луч­шей уча­сти для сво­е­го наро­да: луч­шей зем­ли, луч­ших паст­бищ, луч­ших «тех­но­ло­гий»… Самые оже­сто­чен­ные схват­ки про­ис­хо­ди­ли меж­ду Анге­ла­ми Пути. Они вели наро­ды к луч­шим зем­лям, и неред­ко два, а то и три анге­ла одно­вре­мен­но пре­тен­до­ва­ли на одну и ту же зем­лю. Тогда начи­на­лась дол­гая кро­во­про­лит­ная вой­на. И анге­лы сра­жа­лись за свой народ. А наро­ды сра­жа­лись за зем­лю, кото­рой так жаж­да­ли их анге­лы.

Самый нетер­пе­ли­вый и жесто­кий Ангел Пути достал­ся наро­ду, назы­вав­ше­му­ся — Сло­вене. Имя это­го Анге­ла-Покро­ви­те­ля зате­ря­лось в веках. И нигде, ни в одной зем­ле не мог най­ти он успо­ко­е­ния. Вся жизнь его была в ски­та­ни­ях и стран­стви­ях. И в стрем­ле­нии сво­ем всё боль­ше углуб­лял­ся он на Восток. А народ, сла­вя и про­кли­ная анге­ла, шел вслед за ним. Но ангел не слы­шал людей. Одер­жи­мость доро­гой закры­ла ему уши и пеле­ной застла­ла гла­за. Взгляд его был устрем­лен над наро­дом, загля­ды­вая за гори­зонт. И каж­дый раз, видя новую зем­лю, ангел устрем­лял­ся к ней, а народ покор­но шагал за ним, тер­пя голод, лише­ния и смерть. Но при­шел день, когда Сло­вене взмо­ли­лись, про­ся осталь­ных сво­их хра­ни­те­лей унять нена­сыт­но­го путе­ше­ствен­ни­ка. Поня­ли тогда Анге­лы, что народ нашел себе зем­лю, а хра­ни­тель одер­жим и не может оста­но­вить­ся. Созвал тогда Перун совет. И длил­ся совет три меся­ца. На три меся­ца оста­но­ви­лась сло­вен­ская жизнь, а зем­ли вокруг покры­лись льдом и сне­гом. По исте­че­нии тре­тье­го меся­ца было при­ня­то реше­ние зато­чить анге­ла в зем­ных нед­рах, что­бы лишить его не толь­ко дви­же­ния, но и мыс­ли о пути, скрыв гори­зонт от его взо­ра. Вот так, сила­ми анге­лов и людей был пой­ман и зато­чен Ангел Пути. И поныне хра­ни­тель нахо­дит­ся вза­пер­ти глу­бо­ко под зем­лей. Ста­рые люди гово­рят, что ангел этот, пере­ро­див­шись в духа, поко­ит­ся под этим боло­том. А боло­то бла­го­да­ря ему и появи­лось. Лежа на огром­ной глу­бине, пере­ро­див­ший­ся дух соби­рал послед­ние силы, при­тя­ги­вая к себе воду, кото­рая раз­мы­ва­ла слои зем­ля перед ним. Так дух мед­лен­но под­ни­ма­ет­ся и ско­ро осво­бо­дит­ся, одер­жи­мый новым жела­ни­ем — запо­лу­чить небо в свои вла­де­ния. Так вели­ко его стрем­ле­ние, что день ото дня Дух наби­ра­ет­ся сил. И недол­го оста­лось до его осво­бож­де­ния. Теперь Дух-Заво­е­ва­тель под­го­тав­ли­ва­ет свой при­ход, отби­рая сре­ди людей самых вер­ных уче­ни­ков и после­до­ва­те­лей. Огля­нись! Дру­гие анге­лы забы­ли о тебе и о всем слав­ном неко­гда наро­де. Слиш­ком дол­го Гос­подь не власт­ву­ет над ними. Гре­хи чело­ве­че­ские ско­ро совсем погло­тят их. Кто тога будет вести и сла­вить вели­кий народ? Толь­ко мятеж­но­му духу, кото­рый нико­гда не забы­вал сво­е­го пред­на­зна­че­ния под силу сде­лать это!« — ска­зав так, Ска­зоч­ник мол­ча уста­вил­ся на меня.

— Это всё? — спро­сил я, — Что-то я не совсем понял…

— Ника­ких вопро­сов боль­ше. Я рас­ска­зал вам всё.

— Но…

— Всё. Иди­те.

Я вышел из дома и обна­ру­жил, что на дво­ре уже позд­ний вечер, хотя бесе­да, как мне пока­за­лось, дли­лась не более полу­ча­са. Еще раз осмот­рев­шись я побрел «домой», где и заснул креп­ким сном. И при­сни­лось мне: Охот­ник, кото­рый жует обле­де­нев­шую сосис­ку; Ска­зоч­ник, веща­ю­щий с вер­ши­ны Вави­лон­ской баш­ни о спа­се­нии мира; и я сам. Мне при­сни­лось, как я бегу из дерев­ни через лес, пря­чусь, насто­ро­жен­но при­слу­ши­ва­юсь и сно­ва бегу. Вот уже появи­лись про­све­ты меж­ду дере­вья­ми. Я прак­ти­че­ски выбрал­ся. И тут раз­дал­ся выстрел. Я проснул­ся: «Неуже­ли так и будет, — поду­мал я. — Да ну эти сны. Столь­ко в них непо­нят­но­го.

* * *

Через три дня я понял, что боль­ше тут не выдер­жу и либо сой­ду с ума от болот­но­го тума­на, либо сего­дня же сбе­гу отсю­да. Тут же мне ясно вспом­нил­ся виден­ный три дня назад сон. Всё до мель­чай­ших подроб­но­стей. И я побе­жал. Не оста­нав­ли­ва­ясь, бежал пока были силы. И бежал имен­но по тем местам, что видел во сне. Но тут спра­ва что-то блес­ну­ло. Я уско­рил­ся, про­бе­жал ещё при­мер­но сто мет­ров и укрыл­ся за дере­вом. Осто­рож­но выгля­нув, уви­дел то, чего во сне не было: охот­ни­ка, кото­рый шел по моим сле­дам. Види­мо он был уве­рен, что я его не вижу, и поэто­му не дви­нул­ся с места. Да, мой неожи­дан­ный пре­сле­до­ва­тель был хоро­шо замас­ки­ро­ван, но солн­це, отра­зив­шись от метал­ли­че­ской бля­хи на его шля­пе, выда­ло место­по­ло­же­ние охот­ни­ка. Я выждал несколь­ко секунд, а потом рва­нул из всех сил. Толь­ко дере­вья мель­ка­ли перед гла­за­ми. Вот уже появи­лись про­све­ты меж­ду дере­вьев. Я еще уско­рил­ся и начал пет­лять меж­ду дере­вьев, как заяц. Вот я уже на опуш­ке. И тут раз­дал­ся выстрел. В это же мгно­ве­ние всё моё тело рез­ко ухну­ло вниз, а с голо­вы сорва­ло кеп­ку. Ока­зы­ва­ет­ся, с этой сто­ро­ны сво­им кру­тым бере­гом к лесу при­мы­ка­ла реч­ка, и я, со стра­ху не раз­гля­дев обрыв, рух­нул пря­мо в теп­лую, авгу­стов­скую воду. Рядом упа­ла разо­дран­ная в кло­чья тряп­ка, быв­шая рань­ше моей кеп­кой.

Выбрав­шись на дру­гой берег, я в бес­си­лии упал на при­бреж­ную галь­ку и заго­рал так, пока одеж­да не про­сох­ла. Немно­го при­дя в себя и отдох­нув, я встал и пошел прочь от бере­га. Я всё шел и шел. И думал: «Как хоро­шо про­сто идти, идти к чему-то ново­му. Как мне хочет­ся загля­нуть за гори­зонт и узнать, что за зем­ли ждут впе­ре­ди. а еще луч­ше, — думал я, — взле­теть высо­ко-высо­ко, выше всех птиц. А потом ещё выше…

Поде­лить­ся:

Добавить комментарий

Поля "Имя" и "E-mail" - не обязательные